Судебная практика по ст 303 ук рф

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 июля 2006 г. N 87-О06-18 Суд отменил приговор и дело производством прекратил на основании ст. 24 ч. 1 п. 2 УПК РФ за отсутствием в деянии осужденной состава преступления, поскольку суд не установил мотив и цель совершения обвиняемой преступления, а также умысла на совершение ею фальсификации доказательств, что свидетельствует о неполном исследовании материалов дела, которое влияет на обоснованность принятого судом решения

Судебная практика по ст 303 ук рф

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 19 июля 2006 г. N 87-О06-18

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации

рассмотрела в судебном заседании от 19 июля 2006 года кассационную жалобу осужденной М. на приговор Костромского областного суда от 26 апреля 2006 года, которым

М., 1979 года рождения, не судима,

осуждена по ст. 303 ч. 2 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года и лишением права занимать должности следователя, дознавателя и оперуполномоченного в государственных правоохранительных органах – прокуратуре, органах внутренних дел, федеральной службы безопасности, органах федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков сроком на 2 года.

Заслушав доклад судьи “…”, объяснения осужденной М., поддержавшей доводы жалобы, мнение прокурора С., полагавшей приговор оставить без изменения, судебная коллегия, установила:

М. осуждена за фальсификацию доказательств по уголовному делу.

В судебном заседании М. виновной себя не признала.

В кассационной жалобе М., считая приговор необоснованным и незаконным, ставит вопрос об отмене его и прекращении в отношении нее уголовного дела на основании ст. 24 ч. 2 п. 1 УПК РФ.

В обосновании доводов осужденная указывает, что инкриминируемые ей в вину факты не доказаны собранными доказательствами.

Права К. ею не нарушены: проводились оперативно-розыскные мероприятия, направленные на розыск похищенного имущества и установление лиц, совершивших преступление.

Осужденная утверждает о необоснованном признании судом допустимыми доказательствами копии протокола допроса потерпевшей от 27 ноября 2004 года и копии постановления о признании К.

потерпевшей от 27 ноября 2004 года, поскольку эти копии не заверены и из материалов дела не видно, каким образом эти копии появились в данном деле и кем они были изготовлены, и каков источник их происхождения и являются ли они именно теми копиями, которые были изготовлены следователем при выделении материалов из уголовного дела.

Также, по мнению осужденной, являются недопустимыми доказательствами постановление о признании К.

потерпевшей и протокол ее допроса в качестве потерпевшей, находящиеся в уголовном деле N 25680, так как эти доказательства, вопреки требованиям ст.

 86 УПК РФ, получены следователем не в ходе следственных или иных процессуальных действий и не в рамках данного уголовного дела. Выемкой указанные документы с участием понятых не оформлены.

Ссылаясь на заключение почерковедческой экспертизы от 22 августа 2005 года, М.

указывает о необоснованном признании его допустимым доказательством, поскольку в нем в качестве основания указано о назначении технико-криминалистической экспертизы документов, а фактически проведена судебно-почерковедческая экспертиза. В заключении не указано, кем эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УПК РФ.

В заключении эксперта не указано место проведения экспертизы. Из заключения эксперта следует, что экспертиза проводилась с 16 по 24 августа 2005 года, в то время как заключение датировано 22 августа 2005 года, то есть до окончания проводимого экспертом исследования.

В заключении эксперта не указаны методики, которые были применены экспертом при исследовании. И, кроме того, экспертиза проводилась не по оригиналам, а по копиям.

Относительно заключения технико-криминалистической экспертизы осужденная указывает на отсутствие в заключении времени и места производства экспертизы от 19 августа отсутствие в исследовательской части указаний на методики, применявшиеся при производстве экспертизы, отсутствие в заключении указания о том, кем именно эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

В жалобе также обращено внимание, что экспертизы были поручены не государственным судебным экспертам а “независимому” эксперту З.

, которая не представила документов, подтверждающих ее статус эксперта, ее квалификацию, сертификат компетентности, а поэтому, по мнению М.

, заключения экспертиз нельзя признать допустимыми доказательствами, так как они даны лицом, не имеющим права на производство судебных эксперт из по уголовным делам.

Как считает осужденная, эксперт 3. была заинтересованным лицом в даче заключения, поскольку прокуратурой была произведена оплата ей за производство экспертизы.

Осужденная также обращает внимание на то, что в протокол допроса К. внесены не ложные сведения, а только те сведения, которые давала К., они не искажены и не видоизменены, лишь по ее утверждению, подпись выполнена не ею.

Отрицая факт выполнения подписи от имени потерпевшей ею, М., что подтверждено заключением эксперта, осужденная считает, что в ее действиях отсутствует состав преступления.

Проверив материалы дела, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене, а дело прекращению по следующим основаниям.

По смыслу ст. 303 УК РФ под фальсификацией доказательств понимается искусственное создание или уничтожение доказательств в пользу обвиняемого или потерпевшего. Такими обстоятельствами могут быть уничтожение или сокрытие улик, предъявление ложных вещественных доказательств.

Из материалов данного уголовного дела следует, что ни одно из указанных обстоятельств по настоящему делу не установлено.

В соответствии со ст. 73 УК РФ среди перечисленных обстоятельств, подлежащих доказыванию, указано на необходимость доказывания мотива преступления.

Органы следствия, предъявляя М. обвинение по ст. 303 ч.

 2 УК РФ, исходили из того, что она умышленно из личной заинтересованности, выразившейся в стремлении избежать дисциплинарной ответственности и иных неблагоприятных последствий в служебной деятельности за неполноту следствия, нарушение процессуальных сроков предварительного следствия и в целях уменьшения объема своей работы, связанной с вызовом потерпевшего и проведение с его участием необходимых следственных действий, сознавая, что протокол допроса потерпевшего является доказательством по уголовному делу, не допрашивая потерпевшую К., сфальсифицировала протокол ее допроса в качестве потерпевшей от 27 ноября 2004 года, переписав в бланк установленного образца сведения, указанные К. в ее объяснении и расписалась от имени К. в соответствующих графах протокола.

Суд же, признавая М. виновной по ст. 303 ч. 2 УК РФ и не приводя в приговоре каких-либо обоснований несогласия с мотивом преступления, предъявленном М. органами следствия, в нарушение требований ст. 307 УПК РФ, описывая преступное деяние, совершенное М., не указал в приговоре о мотиве совершенного осужденной преступления.

Кроме того, описывая преступное деяние, совершенное М., в нарушение требований ст. 307 УПК РФ, суд в приговоре не указал и о цели, которую преследовала осужденная, составив протокол допроса потерпевшей, не допрашивая К., в который она точно перенесла с объяснения потерпевшей обстоятельства.

Из приговора также следует, что суд признал, что подпись от имени потерпевшей в протоколе допроса выполнена не М. (как было предъявлено ей обвинение вопреки выводам эксперта судебно-почерковедческой экспертизы), а “другим лицом”.

При этом суд в приговоре не указал, при каких обстоятельствах и с какой целью “другое лицо” исполнило подпись от имени потерпевшей в протоколе допроса и какова в этом была роль М.

Установив, что М. не исполняла подпись в протоколе допроса за потерпевшую, суд не указал в приговоре, в чем заключалась фальсификация ею доказательства.

Субъективная сторона фальсификации доказательств предусматривает прямой умысел.

Из обстоятельств, установленных судом, как они изложены в приговоре, следует, что суд вообще не установил умысел М. на совершение преступления.

Таким образом, неустановление судом: мотива и цели совершения М. преступления, а также умысла на совершение ею фальсификации доказательств; неустановление обстоятельств, при которых в протоколе допроса потерпевшей К.

подпись была выполнена от имени потерпевшей “другим лицом” и роли М.

при этих обстоятельствах, свидетельствуют о неполном исследовании материалов дела, которое влияет на обоснованность принятого судом решение и которое не может быть признано законным и обоснованным.

Руководствуясь ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия определила:

приговор Костромского областного суда от 26 апреля 2006 года в отношении М. отменить и дело производством прекратить, на основании ст. 24 ч. 1 п. 2 УПК РФ за отсутствием в ее деянии состава преступления.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Источник: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/1679797/

Угроза фальсификации дел по фальсификации доказательств

Судебная практика по ст 303 ук рф

Диспозиции частей 1 и 2 ст. 303 УК РФ с выделенными акцентами (извлечение):  

1. Фальсификация доказательств по гражданскому, административному делу лицом, участвующим в деле, или его представителем… –

2. Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником – 

Так поверенному – представителю лица, участвующего в гражданском или административном деле, и защитнику в уголовном деле, предоставившему сфальсифицированное доказательство, полученное от своего доверителя (или его доверенного лица), потенциально угрожает за это уголовная ответственность. И на доказывание прямого умысла поверенного на фальсификацию доказательств с сегодняшней правоприменительной практикой лучше не полагаться.  

Законодатель только почему-то не учел, что поверенные юристы (представитель и защитник) сфальсифицировать доказательства по делу не могут (де-юре). При всём их желании они могут лишь попытаться это сделать (де-факто), но не более.

Ведь единственное, что они могут – это предоставить в орган, прокурору, следователю, дознавателю, судье (ходатайствовать о приобщении) ложные документы и иные материалы.

В соответствии же с процессуальным законодательством представитель и защитник участвуют в деле, но не ведут производство по нему, а потому они не наделены правами по приобщению и проверке доказательств. И материалы дела не находятся в их пользовании. 

«К сожалению, – констатирует специалист по адвокатским правонарушениям Ю.П.

Гармаев, – фальсификация доказательств защитником подозреваемого, обвиняемого – явление распространенное, хотя факты выявления и пресечения этих преступлений крайне редки» (Гармаев Ю.П.

Незаконная деятельность адвокатов в уголовном судопроизводстве: Учебник / Ю.П. Гармаев. – М., 2005. С. 144.). Сожаление специалиста-криминалиста за распространенность фальсификации доказательств адвокатами-защитниками немного удивляет. 

Далее автор довольно специфического учебника (при этом наличие учебников по незаконной деятельности дознавателей, следователей и прокуроров в уголовном судопроизводстве представить затруднительно) описывает в качестве единственного примера фальсификации доказательств по уголовному делу факт «вопиющей» подделки защитником предыдущего протокола допроса его подзащитного, в котором он добавил предлог «не» в фразах: «…на дело я НЕ взял с собой нож…» и «…я требовал у нее деньги и НЕ угрожал ей ножом…» (выглядит немного наивно, но это может быть сделано для наглядности учебного материала). Хотя, как сообщает автор, данный факт фальсификации адвокатом протокола следственного действия доказать не удалось, но «опасность» от этого представляется автору весьма высокой. А уголовно-процессуальные нормы о полной свободе показаний обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), который вправе их изменять и давать сколь угодно много, а также вовсе от них отказаться, на фоне «вопиющего деяния» адвоката, наверное, и не замечаются вовсе. 

А вот пример практического применения ст. 303 УК РФ, к адвокату-защитнику (хорошо, что с законным, хотя и очень долгим исходом).

Адвокат К., являясь защитником Л., обвиняемого органами предварительного расследования в похищении человека, пришел домой к потерпевшему А. и получил от последнего заявление, из содержания которого следовало, что Л. не только похитил А., но и добровольно отпустил потерпевшего.

Иными словами защитник получил документ, который полностью аннулировал результаты расследования, поскольку в силу примечания к ст. 126 УК РФ лица, добровольно освободившие похищенного, от уголовной ответственности освобождаются. Обвиняемый Л., передав следователю ксерокопию заявления А.

, заявил ходатайство о приобщении её к материалам уголовного дела.

Следователь, усомнившись в достоверности заявления А., дополнительно его допросил. Потерпевший дал показания о том, что адвокат К. заявление получил от него обманным путем: представился работником прокуратуры и под диктовку «заставил» написать текст заявления, содержание которого не соответствовало действительности.

За фальсификацию доказательств по уголовному делу по особо тяжкому преступлению адвокат К. был осужден по ч. 3 ст. 303 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года и с лишением права заниматься адвокатской деятельностью на 2 года.

Считая приговор суда незаконным и необоснованным, осужденный адвокат К. и его защитники поставили перед Верховным Судом РФ вопрос о его отмене, поскольку ксерокопия заявления не является доказательством по делу.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в своем кассационном определении указала, что представленная ксерокопия заявления А., имеющаяся в деле, которую получил осужденный адвокат К.

, не может быть признана доказательством по делу (кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации: https://vsrf.ru/lk/practice/cases/5526940, http://sudbiblioteka.ru/vs/text_big2/verhsud_big_31053.htm).  

Возвращаясь к диспозиции ч. 2 ст.

303 УК РФ, законодатель игнорирует презумпцию невиновности, в соответствии с которой, как известно, обвиняемый (подозреваемый, подсудимый) не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Почему же тогда такую ответственность за него должен нести его защитник, которого, помимо всего прочего, можно просто элементарно «подставить», передав ему подложный документ для ходатайства о его приобщении к материалам дела?  

При этом следует заметить, что в ст. 303 УК РФ не установлена уголовная ответственность лица, ведущего протокол судебного заседания (в соответствии со ст. 245 УПК РФ, ст. 53 КАС РФ, ст. 230 ГПК РФ, 58 АПК РФ это секретарь судебного заседания, а согласно ст.

58 АПК РФ им также может являться помощник судьи), который является доказательством по уголовному делу согласно ст. 83 УПК РФ и гражданскому делу в соответствии со ст. 71 ГПК и ст. 64 АПК РФ.

Аналогично таким же доказательством протокол судебного заседания является по административному делу и делу об административном правонарушении, хотя в КАС РФ и КоАП РФ это прямо не указано. 

Практикующим юристам хорошо известно о фальсификации протоколов судебных заседаний, в которых явно умышленно искажаются показания свидетелей, потерпевших и иных лиц, являющихся порой единственными доказательствами по делу, а замечания на протокол бездоказательно отвергаются (не принимаются). А ведь это общественно опасное деяние, направленное против законного осуществления правосудия, давно в определенной степени захлестнуло российское правосудие.  

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/7/12/ugroza_falsifikacii_del_po_falsifikacii_dokazatelstv

46-О10-80 – Архив судебных решений

Судебная практика по ст 303 ук рф

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Толкаченко А.А., судей Талдыкиной Т.Т. и Тонконоженко А.И., при секретаре Прохоровой Е.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании дело по кассационной жалобе адвоката Елисеева Е.С. в защиту осужденной Захаровой А.В. на приговор Самарского областного суда от 15 июня 2010 года, которым Захарова А.В. осуждена: по ч.2 ст.303 УК РФ, с применением ст.

73 УК РФ, к наказанию в виде 1 года и 6 месяцев лишения свободы условно, с лишением права в течение 2 лет занимать в системе правоохранительных органов должности следователя, дознавателя и лица, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность.

По делу также решены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах. Заслушав доклад судьи Толкаченко А.А. о деле доводах жалоб и возражений, Судебная коллегия

установила:

Приговором суда лейтенант юстиции Захарова А.В. признана виновной и осуждена за то, что, являясь следователем следственного отдела при ОВД совершила фальсификацию доказательств по уголовному делу в отношении Х. и других.

Преступление совершено в период с 19 по 28 ноября 2008 года в месте нахождения следственного органа при установленных судом и указанных в приговоре обстоятельствах.

В судебном заседании Захарова А.В. виновной в совершении преступления себя не признала, показала, что действовала в соответствии “со сложившейся в следственном отделе практикой”.

В кассационной жалобе адвокат Елисеев Е.С. просит приговор суда отменить, а дело прекратить за отсутствием в действиях Захаровой А.В. состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.303 УК РФ.

В обоснование своих доводов дает собственные анализ и оценку исследованным в суде доказательствам, а также нормам уголовного и уголовно-процессуального закона;

считает содержащиеся в приговоре выводы не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, полученными с нарушениями норм УК и УПК РФ, в частности ст.ст.

73, 171, 252 УПК РФ о предмете доказывания, об обязательности установления мотива и цели преступления, о форме и существе обвинения, о пределах судебного разбирательства и о недопустимости ухудшения положения подсудимой в суде, в том числе в части выхода суда за пределы предъявленного обвинения;

ссылается на неправильное толкование позиции стороны защиты в суде и ее неверную оценку в приговоре, на возможную причастность к содеянному Захаровой А.В. других лиц, на материалы дела в отношении Х., как на имеющие характер преюдиции, на бездействие правоохранительных органов ;

при этом также повторяет ранее представленные в суде доводы, связанные с авторским комментированием положений ст.303 УК РФ;

кроме того, фактически соглашаясь, что вмененные Захаровой А.В. действия совершены ею, ссылается на их малозначительность ввиду того, что, по мнению адвоката, они не повлекли никаких последствий и не противоречили назначению уголовного судопроизводства, как оно определено в ст.6 УПК РФ.

В возражениях на кассационную жалобу государственный обвинитель Куряева Н.Н. со ссылкой на материалы дела, исследованные в суде доказательства и позиции сторон, опровергает доводы жалобы, которые просит оставить без удовлетворения, а приговор – без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы жалобы и возражений, Судебная коллегия находит приговор суда соответствующим требованиям законности, обоснованности и мотивированности, а потому не подлежащим изменению или отмене.

Содержащиеся в приговоре выводы о фактических обстоятельствах совершенного Захаровой А.В. в условиях очевидности деяния основаны на совокупности всесторонне исследованных и проверенных в судебном заседании доказательств, анализ которых содержится в приговоре и соответствует нормам УПК РФ.

Суд, оценив их, в том числе с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в их совокупности – достаточности, как это предусмотрено ст.88 УПК РФ, пришел к мотивированному выводу о доказанности виновности осужденной в фальсификации доказательств.

Ссылка в приговоре суда на то, что, по существу, факт фальсификации перечисленных в нем доказательств подтвержден в судебном заседании и самой подсудимой, признавшей, что она действовала в “соответствии со сложившейся в следственном отделе практикой”, а также изложенная в приговоре позиция стороны защиты, соответствуют ходу судебного разбирательства, отраженному в протоколе судебного заседания, с которым ознакомлены стороны, и основан на законе.

Вопреки доводам жалобы, материалы уголовного дела в отношении Х. и других, характера преюдиции, предусмотренной ст.90 УПК РФ, не имеют, а по настоящему делу являются вещественными доказательствами, как это определено в ст.81 УПК РФ. Требования ст.ст.171, 252 УПК РФ по делу также не нарушены.

Фактические обстоятельства содеянного, включающие предмет доказывания, предусмотренный ст.73 УПК РФ, установлены в состязательном процессе, с надлежащей проверкой и оценкой позиций обвинения и защиты, в результате чего объем обвинения Захаровой А.В. в части оценки субъективной стороны ее действий судом, исходя из положений ст.252 УПК РФ, обоснованно уменьшен.

На основе установленных фактических обстоятельств суд пришел к обоснованному исследованными в суде доказательствами выводу о том, что довод органов следствия о совершении Захаровой А.В. умышленных действий, направленных на незаконное освобождение подозреваемого Р. от уголовной ответственности, не подтвержден совокупностью достаточных доказательств и основан на предположениях. Обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст.300 УК РФ, органами следствия Захаровой А.В. не предъявлялось, в связи с чем исследование вопроса о наличии у подсудимой умысла на совершение этого преступления выходит за пределы судебного разбирательства по настоящему уголовному делу, что соответствует положениям ст.252 УПК РФ.

В этой связи суд обоснованно исключил из обвинения Захаровой А.В. указание о том, что наряду с умыслом на совершение фальсификации доказательств осужденная имела прямой умысел на незаконное освобождение несовершеннолетнего подозреваемого Р. от уголовной ответственности по ст.158 УК РФ и именно с этой целью совершила все инкриминируемые ей действия.

При этом выводы суда относительно остальной части мотивации действий осужденной основаны на соответствующих для этого фактических и правовых основаниях.

Так, из материалов дела видно и в предъявленном обвинении отражено, что фальсификация доказательств по уголовному делу была предпринята из желания избежать затрат времени и труда, обусловленных необходимостью полного раскрытия, правильного установления фактических обстоятельств пропажи 500 кг ржи со склада колхоза и надлежащего доказывания виновности лиц, причастных к хищениям, включая доказывание виновности несовершеннолетнего Р.

С учетом внесенных в обвинение изменений действия осужденной правильно квалифицированы по ч.2 ст.303 УК РФ, поскольку Захарова А.В., являясь следователем, совершила фальсификацию доказательств по находившемуся в ее производстве уголовному делу.

Оценив содеянное осужденной, суд в приговоре указал, как это предусмотрено ст.307 УПК РФ, в чем конкретно выразилась совершенная с прямым умыслом фальсификации доказательств по делу в отношении Х. и других.

При этом суд проверил и в приговоре обоснованно опроверг позицию стороны защиты в части малозначительности противоправных действий Захаровой А.В., не повлекших, по мнению защиты, вредных последствий.

Этот вывод суда правильно мотивирован недопустимостью ссылок на соответствие ее действий “сложившейся в следственном отделе практике”, а также особой ролью уголовного преследования в системе мер государственного принуждения, повышенной общественной опасностью умышленной фальсификации следователем доказательств по уголовному делу, независимо от наступления реальных последствий в результате этих действий.

Указанные оценки Судебная коллегия признает основанными на законе по следующим основаниям.

В соответствии с ч.2 ст.303 УК РФ под фальсификацией доказательств понимается искусственное создание или уничтожение доказательств, независимо от того, являются ли они доказательствами обвинения или защиты, а также независимо от наступления каких-либо последствий, от того являлось ли целью фальсификации доказательств осуждение лица или, наоборот, его оправдание либо иная цель, как это установлено судом по делу в соответствии с предусмотренным ст.73 УПК РФ предметом доказывания.

Предмет фальсификации по делу и момент окончания этого формального состав преступления также определены правильно.

Инкриминированное преступление признается оконченным с момента, предъявления надлежащим специальным субъектом соответствующего предмета как доказательства для приобщения к материалам дела. Признание или непризнание впоследствии этого доказательства недопустимым не влияет на квалификацию содеянного как оконченного преступления.

Субъективная сторона деяния характеризуется прямым умыслом, при котором виновный осознает, что изменяет содержание или иные характеристики используемой в ходе предварительного расследования доказательственной информации и желает этого, что установлено по данному делу, исходя из личного и виновного характера действий осужденной.

При таких обстоятельствах доводы стороны защиты, в том числе о малозначительности содеянного Захаровой А.В., нарушившей нормы УПК РФ без наступления каких-либо последствий, о возможной причастности к фальсификации доказательств других лиц, о бездействии правоохранительных органов, не могут быть признаны состоятельными и удовлетворению не подлежат.

При назначении наказания судом приняты во внимание требования ст.ст.6, 60, 61 УК РФ о его справедливости и индивидуализации.

Наказание судом определено и мотивировано с учетом степени общественной опасности, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих обстоятельств, а также положительных характеристик и иных сведений о личности осужденной, а также ее семьи.

Применение положений ст.73 УК РФ и неприменение ст.64 УК РФ в приговоре мотивированно.

Нарушений УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, не имеется.

С учетом изложенного и руководствуясь ст.ст.377, 378 и 388 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

Приговор Самарского областного суда от 15 июня 2010 года в отношении Захаровой А.В. оставить без изменения, а кассационную жалобу адвоката Елисеева Е.С. – без удовлетворения.

Электронный текст документаподготовлен ЗАО “Кодекс” и сверен по:

файл-рассылка

Источник: http://sudrf.kodeks.ru/rospravo/document/902368411

Фальсификация доказательств по гражданским, административным или уголовным делам

Судебная практика по ст 303 ук рф

Под фальсификацией доказательств российский законодатель понимает совершение указанными в ст.

303 УК РФ лицами умышленных действий по подлогу материальных объектов и документов, признаваемых доказательствами по гражданским, административным или уголовным делам, а также по подлогу результатов оперативно-розыскной деятельности.

Актуальность правовой регламентации обусловлена довольно широкой распространённостью подобных деликтов, опасностью подрыва авторитета органов государственной власти и доверия к ним со стороны населения и значительностью ущерба, причиняемого интересам общества.

Многоканальная бесплатная горячая линияЮридические консультации по уголовному праву. Ежедневно с 9.00 до 21.00Москва и область: +7 (495) 662-44-36Санкт-Петербург: +7 (812) 449-43-40

Диспозиция статьи

Конструкция статьи представляется довольно сложной для человека, не обладающего специализированными юридическими познаниями. Для правильного понимания и применения правовых норм, касающихся «подтасовки» доказательств, необходимо обращаться к другим отраслевым законодательным актам: УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ, федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности».

Эти кодифицированные и некодифицированные своды юридических норм раскрывают существенные определения и другие моменты, имеющие значение для правильной оценки содеянного.

Объектом правонарушения являются отношения по установлению и соблюдению порядка рассмотрения и принятия решений в процессе реализации государством правоприменительной функции.

Предметом преступных действий являются:

  • материальные объекты и другие носители информации, имеющие значение для вынесения справедливого вердикта по гражданскому или административному делу;
  • материальные объекты и другие носители информации, имеющие значение для принятия справедливого и объективного решения по уголовному делу;
  • документы и иные объекты, которые фиксируют итоги и процесс проведения оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ).

Отраслевое нормотворчество даёт разные определения категории «доказательства», но во многом они сходны. Доказательства – это любые фактические данные,служащие основанием для дачи заключения соответствующим органом или учреждением о наличии или отсутствии обстоятельства, которое необходимо достоверно установить.

Дефиниции «результаты оперативно-розыскной деятельности» регламентирующий правовой акт не содержит. Однако, анализируя детали юридических норм в их взаимной связи, можно предположить, что к таковым относятся полученные в результате ОРМ и надлежащим образом  задокументированные факты, которые в перспективе могут служить основанием для инициирования уголовного преследования.

Объективная сторона уголовно наказуемой подделки может выражаться:

  • в материальном подлоге – создании какого-либо физического объекта «с нуля» (чаще всего – вещественного доказательства) или внесении изменений в его структуру и содержание (например, вытравливание и последующее нанесение нового текста в документах);
  • в интеллектуальном подлоге – искажении смысловой составляющей надлежащим образом оформленного документального доказательства (составление протокола следственных действий с заведомо ложной информацией).

Основные составы рассматриваемой разновидности подлога относятся к так называемым формальным – не требующим наступления связанных с преступлением негативных материальных изменений. Преступный деликт будет окончен в момент передачи поддельной улики компетентному должностному лицу или включения (приобщения) в материалы дела.

В качестве орудий подделки злоумышленниками используются самые различные предметы и вещества:

  1. Специальные химические составы для вытравливания текста.
  2. Острозаточенные объекты (бритвы, ножи) для подтирки или подчистки.
  3. Обычные канцелярские и офисные принадлежности и другое.

В дальнейшем эти предметы сами становятся уликами по соответствующим уголовным делам.

Субъективная сторона фальсификации – это всегда вина в форме прямого умысла. Преступники понимают, что подлогом изменяют реальную доказательственную базу, предвидят соответствующий ущерб и хотят этого.

Исключение составляет только специально оговорённый в ч.3 случай подлога, повлёкший тяжкие последствия. Здесь умысел в отношении последствий допускается как прямой, так и косвенный.

Цели преступных деяний разнятся в зависимости от субъекта:

  • для адвоката и стороны арбитража или гражданского судопроизводства это достижение нужного им результата разрешения спора в судебном порядке;
  • для лица, осуществляющего предварительное расследование, –восполнение недостаточного объёма улик;
  • для оперуполномоченного – инициирование уголовного преследования и другие.

Мотивационная составляющая также разнообразна и влияния на процесс квалификации не оказывает. Однако она может сказаться при назначении судом наказания, если будет предусмотрена ст. 63 УК РФ. К примеру, если следователь производит подделку, чтобы привлечь невиновного из-за религиозной или национальной неприязни.

Субъектом преступного деяния являются вменяемые и дееспособные люди (физические лица), обязательно вступившие или по долгу службы участвующие в специфическом процессе применения юридических норм.

При фальсификации доказательств по гражданским делам, фальсификации доказательств в арбитражном процессе и по делам об административных правонарушениях к таковым относятся:

  1. Участники гражданского процесса и производства по делам об административных правонарушениях;
  2. Представители (как правило, адвокаты по предъявлении адвокатского ордера);
  3. Представители публичных органов или учреждений, которые вправе составлять протоколы об административных правонарушениях или рассматривать такие дела.
  4. Указанные субъекты должны быть допущены к участию в разбирательстве, обладать правами и нести обязанности.

Фальсификация доказательств по уголовному делу предполагает совершение криминального правонарушения:

  • дознавателем – представителем компетентного органа, производящего досудебную проверку по уголовному делу в форме дознания;
  • руководителем подразделения дознания в рамках производимого им расследования;
  • следователем – должностным лицом, к компетенции которого отнесено производство предварительного следствия;
  • начальником (руководителем) следственного органа в рамках проводимого им предварительного следствия;
  • прокурором – работником прокуратуры, осуществляющим надзор и исполняющим другие полномочия в уголовно-процессуальной сфере;
  • защитником – адвокатом или иным лицом, допущенным к участию в процессе для оказания правовой помощи стороне защиты.

Данные субъекты должны состоять в штате правоохранительного учреждения или органа, обладать правомочиями по участию в уголовных делах либо быть допущены к процессу по специальному решению. Подлог, произведённый стажёрами или иными должностными лицами, не должен расцениваться как фальсификация доказательств, но может быть рассмотрен как пособничество или иное нарушение.

Фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности совершается допущенными к соответствующей работе сотрудниками:

  1. Криминальной полиции.
  2. ФСИН.
  3. СВР.
  4. Федерального органа исполнительной власти в области государственной охраны.
  5. Таможенных органов.
  6. ФСБ.

По аналогии с предыдущей категорией субъектов оперуполномоченные и иные должностные лица, организующие и проводящие оперативно-розыскные мероприятия, должны состоять в штате компетентного подразделения и иметь необходимый допуск.

В конструкцию статьи 303 УК РФ введён только один квалифицированный состав, который можно разделить на две самостоятельные части:

  • подмена (подделка) доказательств в процессе расследования тяжкого или особо тяжкого преступления;
  • подделка, повлёкшая тяжкие последствия.

Выделением подделки по таким «особым»делам в отдельный, квалифицированный состав обусловлена возможность применения к невиновным, потерпевшим от фальсификации, значительно более строгих санкций и других правовых последствий. Такие подлоги предполагают ужесточение наказания.

Фальсификация, повлёкшая тяжкие последствия, – это такой подлог, результатом которого стала смерть одного или нескольких людей, тяжкие увечья или значительный имущественный ущерб. В этом случае необходимо обоснованно доказать причинно-следственную связь между фальсификацией и наступлением последствий.

Санкция статьи

За рассматриваемые криминальные посягательства государство может применить следующими меры принуждения:

  1. Фальсификация в арбитраже, гражданском и административном судопроизводстве (ч.1) относится к группе преступлений небольшой тяжести и не наказывается мерами, связанными с лишением свободы.
  2. Фальсификация по уголовным делам (ч. 2) включается в категорию деликтов средней тяжести и может наказываться лишением свободы на срок до 5 лет.
  3. Квалифицированная фальсификация (ч. 3) – тяжкое криминальное правонарушение, предполагает возможность направления в исправительные учреждения на срок до 7 лет.
  4. Фальсификация результатов ОРМ (ч. 4) – уголовно наказуемый проступок средней тяжести с возможностью изоляции от общества продолжительностью до 4 лет.

Такое деление вызвано различной степенью опасности посягательств, зависящей от размера ущерба, причиняемого охраняемым интересам, особенностей субъектного состава и других критериев. Очевидно, что подлог, в результате которого наступила административная ответственность, менее опасен, чем подлог, заложенный в основу обвинительного приговора суда.

Судебная практика

Для наглядности приведём по одному случаю судебной практики по подделке улик.

Изложим их в соответствии со структурой рассматриваемой статьи:

  1. Х., в связи с необходимостью получения кредитного займа, обратился к своему знакомому Б., занимающему руководящую должность в ООО, с просьбой о внесении необходимых записей в его трудовые документы. Б., пользуясь положением руководителя, принудил Г. внести в трудовую книжку Х. заведомо недостоверные данные об исполнении Х. трудовых обязанностей специалиста по безопасности труда ООО. В дальнейшем, в ходе заседания М-кого городского суда по делу о прекращении права пользования Х. жилым помещением, последним, в обоснование мнимого права на приватизацию указанного жилого помещения, была представлена трудовая книжка с недостоверными свидетельствами его трудовой деятельности. Х. осуждён по ч. 1 ст. 303 УК РФ.
  2. Дознаватель группы дознания Ф. для создания видимости осуществления расследования по делу о причинении побоев М., в целях приостановления процедуры и сокрытия дисциплинарного проступка в форме волокиты, без фактического проведения необходимых следственных мероприятий составил фиктивные протоколы осмотра места происшествия и допросов Б. и Ю. Подписи и рукописные тексты, подтверждающие факты проведения мероприятий, по просьбе Ф. были произведены неустановленными лицами. Ф. осуждён по ч. 2 ст. 303 УК РФ.
  3. Старший следователь Л-кого МСО управления Следственного комитета РФ по Т-кой области И., осуществляя производство следственных действий в рамках уголовного дела по факту убийства Ж., осмотрел место происшествия, в ходе чего изъял железный прут и деньги. Протокол осмотра места происшествия в процессе проведения не составлялся. В дальнейшем, находясь в помещении служебного кабинета, И. оформил упомянутый протокол, в который не включил изъятые деньги, достоверно зная, что они имеют значение вещественного доказательства. После этого И. сфальсифицировал в протоколе подписи судебно-медицинского эксперта П. и специалиста-криминалиста Н., так как знал, что они потребуют внести запись об изъятии денег. И. осуждён по ч. 3 ст. 303 УК РФ.
  4. Оперуполномоченный отделения по раскрытию преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков УУР УВД О-кой области Б., с целью повышения статистических данных о результатах своей работы, вступив в сговор с Л., заведомо занимавшимся преступной деятельностью по сбыту наркотиков, спланировал фальсификацию результатов оперативно-розыскных мероприятий. Для этого Л. выехал в г. П-к республики Казахстан, где приобрёл наркотическое средство гашиш. Приобретённый наркотик Л. спрятал ухищрённым способом на дне сумки с предметами одежды. Затем он, под предлогом занятости, убедил своего знакомого гражданина Казахстана Ж.. оказать ему помощь в транспортировке сумки через границу на территорию О-кой области Российской Федерации. О наличии в сумке наркотика Ж. сведениями не располагал. Далее Л. посредством мобильной связи передал Б. сведения о Ж., предполагаемом времени пересечения границы и прибытии в г. В-к О-кой области. Впоследствии на основании сфальсифицированных результатов ОРМ в отношении Ж. было вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, он был задержан и заключён под стражу. Б. осуждён по ч. 4 ст. 303 УК РФ.

Изучение и обобщение судебной практики по такой категории уголовных дел способствует правильному толкованию правовых норм о фальсификации, а также помогает понять наиболее распространённые формы совершения преступлений подобного рода.

Источник: https://ugolovnoe.com/pravo/kodeks/st-303-uk-rf

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.