Степень вины

ВИНА, ЕЁ ПОНЯТИЕ, КРИТЕРИИ И ФОРМЫ. ПРАВ. ЗНАЧ-Е ВИНЫ

Степень вины

«Вина – это психич. отношение лица к совершаемому общ. опасному деянию, выраженное в форме умысла или неосторожности».

Основн. категории, характер. вину: а)содержание, б) сущ-ть, в) форма и г) степень.

Содерж-е вины – это сов-ть психич. элементов, отраж. объект. признаки преступл-я, в которых проявл. определ. отношение лица к этим признакам. вины – это содержание умысла и неостор-ти при совершении конкретного преступления.

Сущность вины состоит в негативном отношении лица, совершающего общественно опасное деяние, к общ. отношениям, охраняемым уг. законом.

Форма вины – это установл. законом определ. сочетание психич. ( интеллект.) признаков, составл. содержание вины, с объективными признаками преступления.

Степень вины – это количеств. хар-ка вины. Она определяет тяжесть совершенного деяния и опасность личности виновного. Степень вины субъекта определяется:

1) общ. опасностью соверш. деяния; 2) особ-ми псих. отношения виновного к содеянному; 3) мотивом и целью преступления; 4) обст-ми, характер. личность виновного; 5) причинами преступления и условиями, повлиявшими на формир-е преступного умысла или на допущение лицом неосторожности.

Психологическое содержание вины занимает центральное место среди основных категорий, характер. вину. Составными элементами псих. отношения лица к соверш. деянию явл. сознание и воля, которые в теории УП принято называть интеллект. и волевыми признаками.

Интеллект. признаки отражают познавательные процессы, происходящие в психике человека.

Это – основанная на мышлении спос-ть лица понимать как фактические признаки конкретной ситуации, в которой он оказался, и последствия своего поведения, так и их общ. вред.

Волевые признаки представляют собой сознательное направление умственных и физ. усилий на принятие решений, достижение поставл. целей, удержания от действия, выбор и осущ. определ. варианта поведения.

УК предусматр. 2 формы вины: умышленную и неосторожную.

Умышленная вина делится на два вида:

а) прямой умысел – преступл-е призн. соверш. с прямым умыслом, если лицо, его совершившее, сознавало общ. опасность своего действия или бездействия, предвидело их общ. опасные последствия (интеллект. эл.) и желало их наступления ( волевой эл.).

Сознание общ. опасности совершаемого деяния означает понимание, во-первых, фактического содержания деяния, а во-вторых, его соц. значения.

Закон не требует установл. сознания уг. противоправности, т.е. запрещенности соответств. деяния под угрозой уг. наказания. Для уг. ответ-ти достаточно сознания общ. опасности деяния без конкретизации ее степени, что фактически означает и понимание запрещ-ти подобных действий уг. законом.

Предвидение общ. опасных последствий означает мысленное представление виновного о том вреде, который он своими действиями причинит общ. отношениям, охраняемым нормами уг. закона. В большинстве случаев лицо предвидит общественно опасные последствия как неизбежный, неминуемый, т.е. единственно возможный результат своего деяния.

Лишь в отдельных случаях совершения преступления с прямым умыслом виновны предвидит последствия не как неизбежные, а лишь только как реально возможные. Такой характер предвидения возможен в ситуациях, когда избранный виновным метод осущ. преступления объективно способен с примерно равной степенью вероятности вызвать разноплановые последствия.

Волевой момент прямого умысла состоит в том, что лицо желает наступления общ. опасных последствий. Желание – это воля, мобилизованная на достижение цели, стремление к определ. результату. Последствия для виновного могут означать:

а) конечную цель; б) промежуточный этап к достижению конечной цели; в) средство достижения конечной цели.

б) косвенный умысел – лицо, совершившее преступление, сознавало общественно опасный характер своего действия или бездействия, предвидело их общ. опасные последствия (интеллект. элемент), не желало, но сознательно допускало наступление этих последствий либо относилось к ним безразлично ( волевой элемент).

Косвенный умысел отличается от прямого прежде всего по волевому элементу, при котором лицо не желает, но сознательно допускает наступление общ. опасных последствий или относится к ним безразлично.

Наступление преступных последствий при косвенном умысле не явл. для виновного ни прямой целью, ни необходимым средством для достижения др. значимой цели. Эти последствия для него – побочный результат его деят-ти, направл. на достижение иных преступных и даже не преступных целей. Отсюда и название – косвенный умысел.

В зависимости от направл-ти, степени определ-ти и конкретизации предст–й лица об объективных св-х совершаемого им деяния и желаемых последствий различают:

а) определенный ( конкретизир.) умысел – характер. наличием у лица конкретного представления о хар-ре и объеме возможного вреда от совершенного им деяния.

б)неопределенный– имеет место в случаях, когда у лица имеется лишь обобщенное, неконкретное представление о возможном вреде. Квалификация содеянного в зависимости от фактически наступившего вреда.

в) альтернативный – лицо предвидит одинаковую возможность наступления одновременно 2 и более, но индивидуально определенных последствий, и при этом его воля направлена в равной степени на каждое из них. Квалификация в зависимости от фактически наступивших последствий.

По моменту ( времени ) возникновения и формирования различают умысел:

а)заранее обдуманный –характер. тем, чтофактическая реализация преступногоумысла осущ.чаще всего через значит. отрезок времени после его возникновения.

б) внезапно возникший –формируется непосредственно перед началом совершения преступления и сразу же реализуется.

в) аффектированный –разновид-ть внезапно возникшего умысла. Это вид сильного душевного волнения, внезапно возникшего вследствие противозаконного насилия, систематич. издевательства или тяжкого оскорбления со стороны потерпевшего.

Вина в форме неосторожности свидетельствует о меньшей общ. опасности преступления и личности виновного, чем умышленная вина. Поэтому круг уголовно наказуемых деяний, совершенных по неосторожности, достаточно ограничен. Ответ-ть за преступления, совершенные по неосторожности, возник. чаще всего в случае наступления значительных общ. опасных последствий.

Преступлением, совершенным по неосторожности, признается общ. опасное деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности.

а)преступное легкомыслие –лицо предвидело возможность наступления общ. опасных последствий своего действия или бездействия, но без достаточных оснований рассчитывало на их предотвращение.

При легкомыслии виновный чаще всего сознает общ. опасность своего поведения, понимает его рискованность, нормативную запрещенность или противоречие общепризнанным правилам предосторожности.

Интеллект. элемент легкомыслия характер. предвидением возможности наступления общ. опасных последствий совершаемого деяния.

Однако при легкомыслии предвидение наступления последствий носит абстрактный характер – лицо предвидит последствия не как результат совершаемого именно им действия, а как возможный результат подобного деяния, совершаемого другим лицом и рассчитывает на обст-ва, которые исключ. наступление последствий.

По интеллек. элементу легкомыслие имеет некоторое сходство с косвенным умыслом. Их отличие состоит по степени предвидения наступления общ.

опасных последствий: при легкомыслии лицо предвидит наступление этих последствий в меньшей степени, как возможный результат подобного поведения кого-то другого, а не результат совершаемого им деяния.

При косвенном умысле лицо предвидит наступление последствий конкретно, как рез-т совершаемого им деяния.

б) преступная небрежностьлицо не предвидело возможности наступления общ. опасных последствий своего действия или бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотр-ти д. б. и могло их предвидеть.

Небрежность – это единств. разновидность вины, при которой лицо не предвидит общ. опасных последствий своего деяния ни как неизбежных, ни как реально и даже абстрактно возможных.

Сущность данного вида неосторожности заключ. в том, что лицо, имея реальную возм-ть предвидеть общ. опасные последствия своего деяния и не допустить их наступление, не проявл. необход.

вним-ти и предусмотрительности.

Различают объективный и субъективный критерии небрежности.

Объект. критерий – означает обяз-ть лица предвидеть общ. опасные последствия. Отсутствие обязанности предвидеть наступление вредных последствий исключает вину и ответ-ть данного лица за фактически прич. вред.

Субъект. критерий – означает индивид. способность конкретного лица предвидеть в конкретной обстановке возможность наступления вреда от совершаемого деяния.

Только одновременное наличие объект. и субъект. критериев свидетельствует о преступной небрежности.

От преступ. небрежности следует отличать так называемый случай, то есть невиновн. прич. вреда. Вредные последствия, независимо от степени их тяжести, м. б. поставлены в вину лицу при условии, что оно действовало с умыслом либо допустило неосторож-ть. Невиновное причинение вреда исключает уг. ответ-ть.

При случае отсутствует объективный или субъективный критерии небрежности либо оба критерия одновременно.

Объект. критерий выраж. в том, что лицо не должно было… сознавать общ. опасность своего действия или бездействия либо не должно было предвидеть возможности наступления общ. опасных последствий. Неосознание общ. опасности совершаемого деяния, а также непредвидение возможности наступления общ. опасных последствий сближает по этим признакам с преступной небрежностью.

Есть составы прест-й со сложной объект. стороной. Субъект. сторона в них также усложнена – в ней соединяются разные формы вины. Сложная вина – представляет собой сочетание умысла и неосторожности при совершении преступления, т.е. само деяние совершается умышлено, более тяжкое последствие наступает по неосторожности.

Преступление со сложной формой вины характер. следующими признаками: а) преступное деяние соверш. умышленно, т.е. с прямым или косвенным умыслом; б) в рез-те совершенного умышл. преступления тяжкие последствия причиняются по неосторожности в результате легкомыслия или небрежности; в) тяжкие последствия влекут более строгое наказание.

По характеру законод. конструкций различ. 2 типа преступлений со сложной виной:

1). Сочетание разного психич. отношения:

а) к общ. опасному действию или бездействию, которые закон признает преступными независимо от каких-либо последствий (умысел) и б)квалифицирующим последствиям этого деяния. К этому типу относятся квалифицир. виды преступлений, основной состав которых явл. формальным, а квалифицир. состав включ. определенные, конкретно обознач. тяжкие последствия.

2). Умышл. преступн. деяния, совершение которых ведет к наступлению двух юр. самостоят. последствий, когда одно последствие явл. конструктивным признаком основного матер. состава и охватыв.

умыслом виновного лица, а второе последствие, отдаленное и более тяжкое, чем обязательное последствие основн. состава, явл. квалифицир. признаком, умыслом виновного не охватыв.

и наступает по неосторожности.

Ряд авторов называет и третью группу норм с двойной формой вины, включая в нее преступления, связ. с нарушением спец. правил и наступлением в результате этого вредных последствий.



Источник: https://infopedia.su/7x74f0.html

Понятие и формы вины

Степень вины

Вина является одним из основных признаков преступления (ст. 14 УК РФ). Без вины никто не может быть привлечен к уголовной ответственности (принцип вины = недопустимость объективного вменения – ч. 2 ст. 5 УК).

Вина – это предусмотренное УЗ психическое отношение лица к совершаемым им действиям (бездействию) и их общественно опасным последствиям, выражающее отрицательное отношение к интересам личности и общества.

Элементами вины как психического отношения являются сознание и воля, которые в своей совокупности образуют ее содержание.

Интеллектуальный элемент вины включает осознание или возможность осознания всех юридически значимых свойств совершаемого деяния (особенности объекта, предмета посягательства, действия или бездействия, характера и тяжести вредных последствий и др.)

Волевой элемент вины означает отношение воли субъекта к предстоящим вредным изменениям в реальной действительности в результате совершения преступления.

Различные предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого элементов образуют две формы вины — умысел и неосторожность, описанные в ст.ст. 25 и 26 УК РФ. Признать лицо виновным – значит установить, что оно совершило преступление либо умышленно, либо по неосторожности.

Форма вины в конкретных составах преступлений либо прямо указывается в диспозициях статей Особенной части УК, либо подразумевается и устанавливается при анализе конструкции нормы УК. Например, если в законе называется цель преступления, то оно может совершаться только с прямым умыслом.

Важным показателем вины служит ее степень, которая носит не законодательный, а научный характер, хотя в судебной практике применяется весьма широко. Степень вины – это количественная характеристика ее социальной сущности, т.е.

показатель глубины искажения социальных ориентаций субъекта, его представлений об основных социальных ценностях.

Она определяется не только формой вины, но также направленностью умысла, целями и мотивами поведения виновного, его личностными особенностями и т.д.

Умысел и его виды

Умышленная форма вины делится на два вида: прямой умысел и косвенный умысел.

Прямой умысел имеет место, если лицо, совершившее преступление, осознавало общественную опасность своего действия (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления (ч. 2 ст. 25 УК РФ).

Интеллектуальный элемент = процессы, протекающие в сфере сознания:

– осознание общественно опасного характера совершаемого деяния – понимание его фактического содержания и общественного значения (представление об объекте преступления, о содержании действия (бездействия), посредством которого осуществляется посягательство, а также о тех фактических обстоятельствах (время, место, способ, обстановка), при которых происходит преступление)

– предвидение общественно опасных последствий – мысленное представление виновного о том вреде, который причинит его деяние общественным отношениям, поставленным под защиту УЗ

Волевой элемент = направленность воли субъекта:

– желание наступления общественно опасных последствий – воля, мобилизованная на достижение цели, это стремление к определенному результату

Желание может иметь различные психологические оттенки, зависящие от видов последствий, к которым стремится преступник: а) конечная цель (убийство из ревности, мести), б) промежуточный этап (убийство с целью облегчить совершение другого преступления), в) средство достижения цели (убийство с целью получения наследства), г) необходимый сопутствующий элемент деяния (взрыв автомобиля, в котором помимо намеченной жертвы находятся и другие лица).

Важным показателем прямого умысла является его направленность – мобилизация интеллектуально-волевых усилий виновного на совершение деяния, посягающего на определенный объект, совершаемого определенным способом, причиняющего определенные последствия, характеризующегося наличием определенных отягчающих или смягчающих обстоятельств. Верховный Суд РФ, учитывая значение направленности умысла для квалификации преступлений, неоднократно подчеркивал необходимость ее установления по конкретным уголовным делам.

Косвенный умысел (ч. 3 ст. 25 УК РФ) имеет место, если лицо, совершившее преступление, осознавало общественную опасность своего действия (или бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, и хотя и не желало, но сознательно допускало их либо относилось к ним безразлично.

Осознание общественно опасного характера деяния при косвенном умысле по существу не отличается от соответствующего элемента прямого умысла.

Характер предвидения общественно опасных последствий неодинаков при прямом и при косвенном умысле – предвидение лишь возможности наступления общественно опасных последствий. Возможность при этом оценивается как реальная.

Волевой элемент косвенного умысла – отсутствие желания, но сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение. Виновный не стремится причинить общественно опасные последствия.

Однако подчеркнутое законодателем отсутствие желания причинить вредные последствия нельзя понимать как их активное нежелание, как стремление избежать их наступления.

Наоборот, сознательное допущение означает, что виновный вызывает своими действиями определенную цепь событий и сознательно (осмысленно, намеренно) допускает развитие причинно-следственной цепи, приводящее к наступлению общественно опасных последствий. Например, гражданин М. сопровождал автобусы, погруженные на платформу поезда.

В пути следования при подъезде к станции М. заметил группу подростков, которые играли в мяч рядом с железной дорогой. При приближении платформы с автобусами некоторые из них начали бросать в автобусы камни. М., чтобы воспрепятствовать порче автобусов, стал кидать в подростков подвернувшиеся под руку предметы.

В результате металлической деталью значительного веса одному из подростков был причинен тяжкий вред здоровью. В этом случае М. преследовал цель предотвратить порчу автобусов, но ради достижения этой позитивной цели он внутренне соглашался с возможностью причинения преступных последствий. М. предвидел возможность наступления причиненных последствий, не желал их, но сознательно допускал их наступление (косвенный умысел).

Волевое содержание косвенного умысла может проявиться и в безразличном отношении к наступлению общественно опасных последствий.

В этом случае субъект совершает преступление, что называется «не задумываясь» о последствиях совершаемого деяния, хотя возможность их причинения представляется ему весьма реальной.

Например, гражданин, находясь в нетрезвом состоянии, начинает стрелять в комнате, полной людей, чтобы развлечься. В результате убивает одного из присутствующих и троих ранит.

Косвенный умысел невозможен:

– при сознании неизбежности наступления общественно опасных последствий

– при совершении преступлений с формальным составом (нельзя, например, представить психологическую ситуацию, когда лицо, сознающее, что незаконно носит при себе огнестрельное оружие, не желает его носить, но сознательно допускает ношение оружия)

– в преступлениях, состав которых включает специальную цель деяния

– при покушении на преступление и приготовлении к преступлению

– в действиях организатора, подстрекателя и пособника.

Строгое разграничение обоих видов умысла необходимо для правильного применения ряда уголовно-правовых институтов (приготовление, покушение, соучастие и др.

), для квалификации преступлений, законодательное описание которых предполагает только прямой умысел, для определения степени вины, степени общественной опасности деяния и личности виновного, а также для индивидуализации уголовной ответственности и наказания.

Помимо деления умысла на виды в зависимости от особенностей их психологического содержания, теория и практика уголовного права знают и иные классификации видов умысла. Так, по моменту возникновения преступного намерения умысел подразделяется на:

– заранее обдуманный умысел – намерение совершить преступление осуществляется через более или менее значительный промежуток времени после его возникновения (свидетельствует об особом коварстве виновного или об изощренности способов достижения преступной цели, он существенно опаснее внезапно возникшего умысла)

– внезапно возникший – реализуется в преступлении сразу же или через незначительный промежуток времени после его возникновения; в свою очередь делится на:

– простой – намерение совершить преступление возникло у виновного в нормальном психическом состоянии и было реализовано сразу же или через незначительный промежуток времени после возникновения

– аффектированный – характеризует не столько момент, сколько психологический механизм возникновения намерения совершить преступление (повод к возникновению – неправомерные или аморальные действия потерпевшего в отношении виновного или его близких, они внезапно или под влиянием длительной психотравмирующей ситуации вызывают у субъекта сильное эмоциональное волнение, существенно затрудняющее сознательный контроль над волевыми процессами этим и обусловлено смягчение наказания за преступление, совершенное с аффектированным умыслом (например, за убийство ст. 107 УК РФ)).

В зависимости от степени определенности представлений субъекта о важнейших фактических и социальных свойствах совершаемого деяния:

– определенный (конкретизированный) умысел – наличие у виновного конкретного представления о качественных и количественных показателях вреда, причиняемого деянием (если у субъекта имеется четкое представление о каком-то одном индивидуально-определенном результате, умысел является простым определенным)

– альтернативный умысел – виновный предвидит примерно одинаковую возможность наступления двух или большего числа индивидуально-определенных последствий (например, наносит удар ножом и с равной долей вероятности предвидит любое из двух возможных последствий: смерть или тяжкое телесное повреждение; следует квалифицировать в зависимости от фактически причиненных последствий)

– неопределенный (неконкретизированный) умысел – у виновного имеется не индивидуально-определенное, а обобщенное представление об объективных свойствах деяния, т.е.

он осознает только его видовые признаки (например, нанося сильные удары ногами по голове, груди и животу, виновный предвидит, что в результате будет причинен вред здоровью потерпевшего, но не осознает размера этого вреда, т.е.

степени тяжести телесных повреждений; подобное преступление следует квалифицировать как умышленное причинение того вреда здоровью, который фактически наступил)

Предыдущая1234567Следующая

Дата добавления: 2015-11-06; просмотров: 2353; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/5-97852.html

О степени вины

Степень вины
О чувстве вины…

Решил поподробнее рассмотреть некоторые трюки паразитов, с помощью которых они пытаются избежать ответственности за свои преступления. В первую очередь, за уничтожение СССР. Эту тему я уже разбирал недавно в заметке “О клевете на советский народ”.

Сейчас же обратил внимание на такой принципиальный момент, как критерии степени вины участников событий, содержащие некоторые хитрые подвохи, сознательно навязанные паразитами, которые многих сбивают с толку:

1. Вменяемость. Т.е. степень осознания последствий. К примеру, дети не подлежат (или подлежат, но с ограничениями) уголовной ответственности за свои действия, не только и не столько из-за невозможности совершать взрослые преступления, а потому что не обладают достаточными знаниями, опытом и не способны осознать последствия своих поступков. Именно поэтому права и обязанности детей ограничиваются, чтобы они не могли причинить вред себе и другим. Все полноту ответственности за них несут родители, которые являются их полномочными представителями и защитниками. В свою очередь, дети имеют право и обязаны доверять им во всем… От предательства, детей надежно защищает родительская любовь (другое дело, ЮЮ, которая пытается заменить чувства законом, но это отдельная тема для разговора). В такой же ситуации оказались и граждане СССР. Советский народ был предан именно теми, кому он имел право и был обязан доверять. Это сейчас, задним числом, понятно, что зря. Но, именно в этом и состоит великое значение исторического опыта. В следующий раз, если советская социалистическая страна будет уничтожена предательством собственной элиты, то в этом не будет ничего удивительного, это будет уже ее собственная конкретная вина, и можно будет предъявлять претензии к народу, который не сумел использовать печальный опыт СССР. В нашем случае, такое предательство было осуществлено впервые. Его формы и масштабы оказались совершенно неожиданными не только для народа, но и для большинства честных коммунистов. Если теоретики и предусматривали такую опасность, да и в перестройку были идеологи верно оценившие ситуацию, то правота их была неочевидна до тех пор, пока не прошла проверку опытом. Но после этого уже было поздно что-то менять. Теперь, чтобы справиться с силами реакции, необходима новая революция.2. Мотивация. Надо четко понимать разницу в степени вины и мере ответственности между ошибкой и преступлением. Когда человек (а то и целый народ) совершает ошибку, пусть даже с самыми трагическими последствиями, то в момент принятия рокового решения он может не только не осознавать возможных последствий, но и не иметь возможности их предвидеть. И не важно, по глупости была совершена ошибка, из сиюминутных низменных побуждений, или под воздействием непреодолимого соблазна, но возможность тяжких последствий не предполагалась изначально. Совсем другое дело – преступление. В этом случае, человек (или группа людей) вполне сознательно совершает преступные действия, планируя личную выгоду для себя в ущерб другим людям. Даже если ущерб оказался более тяжким (или менее), чем планировалось, они все равно несут полную ответственность за свой поступок. И не только по закону, но и по совести. В наших же “адских” условиях (в аду каждый изначально предполагается преступником и моральным уродом) разницы между ошибкой и преступлением не делается вполне сознательно. Ведь, у тех, кто нами правит – у людей лишенных совести, ошибок не бывает, преступление для них всегда сознательный выбор. Тем самым преступники и жертвы уравниваются перед законом, возможность наличия у людей моральных и нравственных принципов отвергается изначально. Этот трюк позволяет паразитам легко и непринужденно перекладывать вину с преступников на их жертв. При этом, бедные сами оказываются виновными в своей бедноте, ведь они такие же тупые и жадные, как и богатые паразиты, просто, не такие умные и невезучие. А ограбленные сами виноваты, в том что их ограбили, ведь они и сами были бы не против что-нибудь украсть, просто, воры оказались сильнее и быстрей (типа, молодцы!). По крайней мере, в части преступлений против “быдла” эта демагогия включается автоматически. В отношении себя, понятно, буржуи рассуждают иначе, используя “готтентотскую мораль”🙂 Поэтому, надо ясно осознавать, что в гибели СССР виновны именно предательские элиты, которые действовали осознанно и совершили преступление, продали свой народ, обрекли его на страдания и гибель, ради своего права на безраздельную власть над ним. А не простые советские люди, пусть и допустившие большую ошибку.

Понятно, что граждане СССР тоже виновны в гибели своей страны, в разной степени, но все. Но, по отношению к тем людоедам, которые это преступление задумали и осуществили, они являются невинными жертвами. И имеют полное право на справедливое возмездие паразитам.

Кроме того, все граждане нашей страны, кроме самих предателей и их приспешников, уже пострадали от последствий развала и с лихвой искупили даже те крохи вины, которые за ними были.

А вот нынешним нашим “элитам” только еще предстоит рассчитаться за свое предательство и подлость, и за все время их безнаказанной бандитской вольницы, за десятилетия безостановочного грабежа и издевательств над народом, счет к ним только растет.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/kajaleksey/o-stepeni-viny-5d713881c31e4900adc74e9b

Понятие термина «степень вины» и его влияние на правильную квалификацию и назначение справедливого наказания

Степень вины

Понятие термина «степень вины» и его влияние на правильную квалификацию и назначение справедливого наказания.

,

кандидат юридических наук,

доцент кафедры уголовного права

Московского Государственного Открытого Университета

В теории уголовного права понимание, толкование термина «степень вины» далеко от однозначности. Действующее законодательство его не использует и, тем не менее, в правоприменительной практике оно имеет большое значение для правильной квалификации деяния и назначения справедливого наказания.

Употребление словосочетания «степень вины» можно встретить в самых разных источниках: в научных работах, посвященных различным проблемам уголовного права, уголовного процесса, административного права, гражданско-процессуального права, в различных законодательных актах.

Часто при вынесении приговора и назначении наказания судьи делают ссылку на степень вины, однако анкетирование судей показало, что они не имеют единого мнения и по-разному представляют, что следует понимать под степенью вины.

Так, 30% проинтервьюированных автором судей считают, что степень вины — это степень предвидения вредных последствий преступного деяния, 25% уверены, что степень вины зависит от отягчающих и смягчающих обстоятельств, 15% определяют степень вины с учетом всех обстоятельств дела, 10% отождествляют степень вины со степенью участия в преступлении, 5% связывают этот показатель со стремлением загладить причиненный вред, 15% судей вообще отрицают понятие «степень вины» как существенное для юриста либо затрудняются дать определение этого понятия.[1] Иными словами, правоприменители весьма широко толкуют эти понятия.

В 50-60 годы в отечественной науке было распространено мнение о том, что степень вины определяется ее формой.[2] Следует согласиться, что в такой трактовке смешиваются качественные и количественные характеристики вины.
[3] Другие авторы, напротив, полагали, что вопрос о степени вины не связан с вопросом о формах вины. Так, в свое время указывал, что «вина не может быть ни большей, ни меньшей виной, если ее ограничивать формально-психологическими при­знаками умысла или неосторожности”.

[4] По его мнению, вопрос о степенях вины лежит за рамками признания наличия умысла или неосторожности.

Для решения вопроса о степени вины имеет значение «морально-политическая оценка» деяния судом. При этом суд должен учитывать как субъективные, так и объективные обстоятельства, как, например, наличие или отсутствие вредных последствий деяния подсудимого.

Видимо, следует согласиться, что сторонники данной точки зрения искусственно разрывают юридическую и социальную сущность вины, когда относят юридическую сущность к умыслу и неосторожности, а социальную сущность – к общественно опасному деянию в целом.

[5]

Другая крайность заключается в игнорировании социальной сущности вины. Так, некоторые авторы рассматривали степень вины в связи с интенсивностью психических процессов субъекта, подразумевая под этим степень предвидения и желания наступления общественно опасных последствий.[6] Данное понимание степени вины чрезмерно психологизирует эту категорию, выхолащивая ее социальную сущность.

Более обоснованным нам представляется понимание степени вины, высказанное .[7] Прежде всего, он отмечает, что степень вины — это коли­чественная характеристика не юридической, а материальной, т. е. социально-политической, сущности вины, а именно — степени деформированности социальных ориентации субъекта.

Она опреде­ляется не только формой вины, но и особенностями психической деятельности лица, целями и мотивами его поведения, личност­ными особенностями и т. д.

Безусловно, «лишь совокупность формы и содержания вины с учетом всех особенностей психического отношения лица к объективным обстоятельствам преступления и его субъективных, психологичес­ких причин определяет степень отрицательного отношения лица к интересам общества, проявленного в совершенном лицом деянии, т. е. степень его вины».

[8] Заметим, однако, что в отличие от , с приведением заслуживающих внимания аргументов ограничивает факторы, влияющие на степень вины, лишь субъективно-личностными детерминантами, не отождествляя степень вины со степенью общественной опасности деяния в целом.

Из такого утверждения автор формулирует вывод, что «особенности объекта и объективной стороны, а иногда и осо­бые свойства предмета посягательства оказывают влияние на сте­пень вины через содержание умысла или неосторожности».

[9] Другими словами, на степень вины влияет не деяние само по себе и не наступившие тяжкие последствия, а отношение лица к наступлению данных последствий, психическое «отражение» объективной стороны в сознании субъекта. Напри­мер, осознание общественной опасности конкретного преступления предполагает, что виновный предвидит не абстрактный вред свое­го деяния, а предвидит наступление вполне определенного вреда в каждом случае: малозначительного, существенного, значитель­ного, тяжкого или особо тяжкого. Поэтому осознание большей или меньшей тяжести причиненного вреда означает большую или меньшую степень отрицательного отношения к основным социаль­ным ценностям.

Во-вторых, есть все основания признать, что на степень вины влияет ее форма. «В умышленном преступлении виновный, сознательно посягая на социальные цен­ности, определенно проявляет свое отрицательное к ним отноше­ние, а при неосторожных преступлениях такая определенность от­сутствует. Следовательно, степень деформации ценностных ориен­таций при неосторожности меньше, чем при умысле».[10]

Однако кроме формы вины на ее степень оказывает влияние и ее конкретный вид. На первый взгляд, такая зависимость представляется неоднозначной.

Так, может показаться, что, когда правонарушитель, действуя с косвенным умыслом, открывает в толпе беспорядочную стрельбу, грозящую жизни многих людей, он совершает деяние, которое характеризуется большей общественной опасностью, чем убийство с прямым умыслом.

Однако, как отмечает , если сравнивать прямой и косвенный умысел при одинаковых прочих условиях, то прямой умысел всегда опаснее косвенного. В самом деле, чело­век, желающий смерти многих людей, опаснее человека, открыв­шего в толпе беспорядочную стрельбу.

Точно так же преступное легкомыслие характеризуется более высокой степенью вины, чем небрежность, на что неоднократно обращалось внимание в специальной литературе.

В самом деле, при легкомыслии виновный преодо­левает контрмотивы, удерживающие его от неразумного поступка, он не только не хочет воздержаться от чреватого последствиями действия, но даже не дает себе труда тщательно оценить все де­тали сложившейся обстановки и ее возможные последствия. Такое отношение к деянию, безусловно, опаснее небрежности, при которой виновный совершает опасный поступок единственно потому, что не предвидит возможных опасных последствий.[11]

Помимо форм и видов вины на ее степень влияют цели и мотивы совершения преступления.

Поскольку потребности с точки зрения их социальной полезности или социальной вредности всегда нейтральны по своему содержанию, основной акцент при определении степени вины необходимо делать на установлении степени антисоциальности мотива, лежащего в основе выбора лицом преступного пути удовлетворения имеющейся у него потребности, а также определении, являлся ли мотив, лежавший в основе выбора лицом конкретного способа или конкретного объекта поведения, антисоциальным. Чем выше степень антисоциальности ориентирующего мотива, тем выше степень вины. Степень вины также увеличивается, если технический мотив поведения обладает свойством антисоциальности. Мотив и цель не являются ни составляющими признаками вины как уголовно-правовой категории, ни даже обязательными признаками субъективной стороны. По общему правилу, они представляют собою факультативные признаки субъективной стороны преступления. Они становятся обязательными для квалификации преступлений только в случаях, прямо указанных в законе, т. е. в конкретной статье Особенной части УК. Например, ст. 155 УК РФ предусматривает ответственность за разглашение тайны усыновления (удочерения) вопреки воле усыновителя, совершенное лицом, обязанным хранить факт усыновления (удочерения) как служебную или профессиональную тайну, либо иным лицом из корыстных или иных низменных побуждений. В данном случае отсутствие указанных мотивов исключает уголовную ответственность за данное деяние (для общего субъекта) даже при наличии всех остальных признаков данного состава преступления. В большинстве же случаев мотив и цель преступления не являются обязательными его признаками. Однако во всех случаях суд должен устанавливать мотив и цель преступления для индивидуализации наказания и оценки личности преступника. «Цель и мотив определяют постановку конкретных задач реальной деятельности, выбор средств и способов их разрешения. Они порождают идеальную модель преступного деяния, являясь, таким образом, фундаментом, на котором возникает реальное психическое отношение лица к деянию, т. е. вина».[12] Необходимо отметить, что на степень вины влияют объективные условия ситуации, в которой совершается преступление.

Данные обстоятельства отражены в действующем УК РФ в качестве обязательных признаков привилегированных составов, квалифицирующих признаков либо в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание.

Если при конструировании привилегированных или квалифицированных составов преступлений степень вины уже заложена в законодательной конструкции и выражается в более мягкой или более суровой санкции, то отягчающие или смягчающие обстоятельства, установленные судом, могут значительно повлиять на назначаемое наказание. Но не все смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства влияют именно на степень вины лица, совершившего преступление, а только те, которые характеризуют объективные условия ситуации, в которой совершается преступление.

Таким образом, степень вины можно определить в качестве оценочной категории, со­держащей психологическую и социально-политическую характе­ристику вины с ее количественной стороны и выражающей меру отрицательного, пренебрежительного или недостаточно вниматель­ного отношения лица, виновного в совершении преступления, к основным социальным ценностям.[13] Учитывая, что категория «степень вины» не относится к научным абстракциям, а реально используется судом при назначении наказания, считаем целесообразным законодательное закрепление этого понятия во избежание его различного толкования в правоприменительной деятельности.

[1] См.: Вина в уголовном праве. Орел, 1996. С. 54-55.

[2] См.: К вопросу о степенях виновности // Ученые записки ВИЮН. Вып. 1. М., 1940. С. 68-69.

[3] См.: Вина в советском уголовном праве. Саратов, 1987. С. 99.

[4] Вина в советском уголовном праве… С. 73.

[5] Вина в советском уголовном праве… С. 99.

[6] См.: Уголовная ответственность за неосторожность. М., 1957. С.13.

[7] См.: Указ. соч. С. 99-103.

[8] С; Субъективная сторона преступления… С. 17.

[9] Субъективная сторона и квалификация преступлений… С. 25-26.

[10] Вина в советском уголовном праве… С. 101.

[11] Учет неосторожной вины в судебной практике // Советская юстиция. 1984. № 5. С. 13.

[12] Вина в советском уголовном праве. С. 102.

[13] См.: там же.

Источник: https://pandia.ru/text/78/149/67844.php

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.